«Прилетело в бизнес»: 10 документов, 3 года на иск и 200 тысяч евро на процесс

О чём этот выпуск. Корпорация «Биосфера» пережила ракетный удар по своему производственному комплексу. Спустя год после события её топ-менеджмент впервые публично разложил по шагам всё: как готовиться заранее, что делать в первые часы, какие документы собрать и какие механизмы возмещения реально работают на сегодняшний день.

Разговор состоялся в эфире Клуба финансовых директоров Украины, модератор — Андрей Сысоев. Гости — Ирина Нестеренко, операционный директор корпорации «Биосфера», и Ольга Закутий, директор по юридическим вопросам корпорации.

Мы в Dextra Law собрали ключевые фрагменты разговора в текстовый формат: это, пожалуй, самый конкретный публичный гайд для бизнеса, пострадавшего от обстрела. Комментарии юристов Dextra Law даны отдельными врезками.

Можно ли подготовиться к прилёту заранее?

Андрей Сысоев: Вы уже прошли этот опыт. Что бы вы посоветовали бизнесам, к которым ещё ничего не прилетало? Нужно ли вообще к этому готовиться?

Ирина Нестеренко: Действительно, нужно. Бизнес от бизнеса отличается, у каждого своя операционная модель, и каждый должен подумать, как в рамках этой модели снизить риски. Если основной риск — уничтожение чего-то, то вопрос простой: можешь ли ты это «что-то» рассредоточить? Уменьшить остатки на складах?

Мы остатки не уменьшали — мы их распределяли между складами. И, к сожалению, сделали это недостаточно правильно. Теперь понимаем. Теперь делаем это уже с учётом того, что увидели в этой ситуации.

Второе — люди. У нас было большое бомбоубежище на весь производственный комплекс, но сейчас мы поставили мобильные укрытия возле каждого цеха, чтобы человеку нужно было как можно меньше времени, чтобы туда дойти.

Третье — обучение. У нас были созданы отряды из сотрудников, как когда-то добровольные пожарные дружины. Их обучал наш специалист по охране труда и противопожарной безопасности — бывший спасатель. Учил работать с огнетушителями, с пожарными кранами. И хотя у нас была современная система пожаротушения — когда прилетает ракета, она просто превращается в ничто, — именно эти обученные люди смогли что-то локализовать до приезда ГСЧС.

Андрей Сысоев: То есть сначала — укрытие, и только потом тушение?

Ирина Нестеренко: Обязательно. Мы подписывали приказ: во время тревоги никто не остаётся на рабочем месте, все идут в укрытие. И этому нужно обучать. А уже когда тревога закончилась — можешь выйти и делать то, чему тебя научили. Наш кейс и кейсы партнёров показали: больше всего страдают те, кто на открытом пространстве. Универсальный совет здесь один — укрытие.

Ольга Закутий: Добавлю по бизнесу в целом. Мы страховали все свои объекты от военных рисков. Да, сейчас страховые ограничивают территории, но Киев, Киевская область и другие не прифронтовые регионы всё ещё могут это сделать. Наши убытки такая компенсация, конечно, не покрыла, но это рабочий инструмент.

А вот страхование жизни людей, план эвакуации, план поведения во время тревоги на предприятии — это то, что мы сделали уже после. Плюс рекомендации работникам по поведению дома во время обстрела и отдельный алгоритм для HR: что делать, когда человек не выходит на связь. Пятый год войны, а люди всё равно выходят на улицу снимать. Мы не понимали страшной силы осколков, пока не столкнулись.

Комментарий Dextra Law. Минимальный «пакет готовности», который стоит иметь до события: приказ о поведении во время тревоги с подписями об ознакомлении, актуальный договор страхования (имущество + жизнь), протоколы обучения по охране труда и пожарной безопасности, и — отдельно — актуальные данные учёта ТМЦ по каждой локации. Последнее потом напрямую влияет на размер убытков, которые вы сможете доказать.

Первые часы после удара: кто что делает

Ирина Нестеренко: Это был разгар рабочего дня, на комплексе находилось около 600 человек. HR вместе с руководителями подразделений искали и пересчитывали каждого человека: где он, в каком состоянии.

Параллельно подключалась охрана труда — были раненые, их нужно было сопровождать в медучреждения. У нас, к счастью, полное медицинское страхование в корпорации, поэтому подключали и страховые, чтобы оказать помощь. Были люди, перенёсшие несколько операций. Были те, у кого ранение проявилось через неделю и даже через 10 дней после события.

Отдельный блок — работа с ГСЧС. Спасатели прямо спрашивали, что, по нашему мнению, тушить в первую очередь, во вторую, в третью. И потом ещё много документов, которые нужно оформить по итогам.

Ольга Закутий: Юристы были везде, потому что в каждом вопросе возникает одно и то же: а как это должно быть с точки зрения законодательства? Что делать первым, что вторым? И здесь должна констатировать факт: единой унифицированной дорожной карты на сегодняшний день нет.

Перечень документов: 10 позиций в правильном порядке

Ольга Закутий: Попробую выстроить их логически — так, как их нужно составлять.

1. Акт о пожаре (ГСЧС). Первый и основной документ. Обращайте внимание на данные, которые туда вносят: площадь повреждений, приблизительный объём повреждённого имущества. Я понимаю, что все в состоянии шока, но эти документы потом не переделываются — расхождения вылезут на всех последующих этапах.
2. Вызов полиции и открытие уголовного производства по факту террористических действий.
3. Материалы передаются в СБУ. Ваша задача — получить выписку о регистрации уголовного производства и постановление о признании предприятия потерпевшим. Если у вас, как у нас, корпорация из нескольких юридических лиц — постановление нужно на каждое отдельно, потому что у каждого свои активы и свои убытки.
4. Акт фиксации повреждений от органов местного самоуправления. Комиссия выезжает на место, составляет детальное описание: что разрушено, полное или частичное уничтожение. Объёмный и очень важный документ.
5. Фото- и видеофиксация. Максимально детальная и — ключевой нюанс — с привязкой к локации, дате и времени. Просто снять на смартфон недостаточно: нужна техника, которая даёт возможность доказать, что это именно ваш объект и именно тот момент. Это элемент доказательной базы в судах.
6. Строительная экспертиза и внесение сведений в реестр повреждённого имущества с получением выписки.
7. Акт ГСЧС об отсутствии взрывоопасных веществ. Без него нельзя допускать людей на объект даже для элементарной разборки завалов. Скажу откровенно: выдают его не очень охотно, но добиваться нужно.
8. Акты инвентаризации повреждённого недвижимого имущества, товара и оборудования. Здесь включается бухгалтерия, и здесь категорически нельзя делать «для галочки»: комиссия по инвентаризации, подписи материально ответственных лиц, всё по нормативным актам. Именно этот документ определяет размер реальных убытков, и именно его запрашивают все структуры, куда бы вы ни обращались.
9. Сертификат ТПП соответствующего региона.
10. Отчёт об оценке нанесённых убытков от аудиторской компании.

Ирина Нестеренко: О сертификате ТПП добавлю: на сегодня это единственный документ, который даёт право не корректировать налоговый кредит по НДС на уничтоженное имущество. А получается он на основании всего перечня, который Оля назвала до этого. Фактически вся цепочка документов — это основа для того, чтобы сохранить свой НДС-кредит.

Ольга Закутий: По аудиту — аудиторские компании разные, и выбор зависит от вашей стратегии. Если вы планируете идти в международные юрисдикции, то не все украинские аудиторы могут быть признаны на международном уровне, и их заключения — тоже. Выстраивайте стратегию, исходя из этого. Мы проводили тендер, остановились на компании «Крест» и качеством работы довольны: нам посчитали не только убытки, но и упущенную выгоду — это сложная для просчёта история.

Плюс, если имущество было застраховано, — заявка в страховую в срок, определённый договором, с отдельным перечнем документов.

Комментарий Dextra Law. Самые частые ошибки, которые мы видим у клиентов: неточные данные в акте о пожаре, фотофиксация без метаданных и «упрощённая» инвентаризация без надлежаще оформленной комиссии. Исправить эти три вещи задним числом почти невозможно, а цена ошибки — отказ суда или уменьшение суммы взыскания.

Механизмы возмещения: что реально работает

Андрей Сысоев: Документы собрали. Дальше есть украинская судебная инстанция и международная?

Ольга Закутий: Не совсем. На сегодняшний день работает два направления: возмещение государством и судебный путь.

Первое — Реестр убытков для юридических лиц. Он заработал, заявку подавать можно и нужно, с тем же пакетом документов. Мы это сделали. Понимаем, что это история о будущих репарациях — но подача заявки никак не мешает идти параллельно судебным путём.

Комментарий Dextra Law. Речь о Международном реестре убытков для Украины (RD4U), созданном Советом Европы. С 29 апреля 2026 года для бизнеса открыты три категории заявлений: C1.1 — повреждение критической инфраструктуры, C1.2 — некритической, C3.1 — повреждение активов, оборудования, товарных запасов и упущенная выгода. Подать может любое юридическое лицо, зарегистрированное в Украине, через портал «Дія». Логика здесь та же, что и в разговоре выше: незарегистрированные убытки впоследствии просто нечем будет подтвердить. Мы разобрали процедуру пошагово в материале «Международный реестр убытков RD4U: полный гид для бизнеса».

Теперь о суде. Международный арбитраж не сработает — это моё субъективное, но хорошо обоснованное видение. Арбитраж — это инструмент для споров между частным бизнесом. РФ как государство туда не заводится, даже если добавлять соответчиками частные компании. Юридические компании предлагают разные опции — имейте это в виду.

Реально работает такая схема: иск в украинском суде о признании факта повреждений, где ответчик — Российская Федерация. Уже есть практика привлечения соответчиками российских государственных и частных компаний, если можно доказать их участие в военных действиях. Нарабатывается инструмент привлечения физических лиц.

Дальше — признание решения украинского суда в иностранной юрисдикции, обычно там, где находятся активы РФ или где их специально для вас нашли. Здесь уже нужны международные советники.

И важно: не стоит думать, что с украинским судом всё однозначно. Суды стали более придирчивыми, потому что европейские суды ставят свои вопросы. Есть апелляции, есть сложности с доказыванием — даже с тем, как вручить повестку Российской Федерации.

Андрей Сысоев: Успешные кейсы есть?

Ольга Закутий: Компенсации в Украине пока не получил ещё никто. Это не повод для пессимизма — это реальное понимание процедуры. Я знаю единственный случай, где удалось заморозить активы компании, но на стадии апелляции арест сняли, и споры продолжаются. Негативные кейсы тоже есть: знаю ситуации, где юридическая компания завела клиента не в ту юрисдикцию — там ни активов, ни инструментов, и местные суды не хотят утверждать решения украинских судов.

Сколько это стоит и почему не стоит спешить

Ольга Закутий: Я приблизительно считала стоимость проекта на всех этапах — это порядка 200 тысяч евро, и это по минимальному критерию: сборы, юридический консалтинг, аудит. Не все бизнесы смогут в это пойти. Для малого и среднего бизнеса, особенно там, где прилёты регулярные, это, вероятно, неэффективно — тогда стоит подавать заявку в государственный Реестр убытков.

Ирина Нестеренко: И ещё одно. Иск можно подать только один раз — потом ты не изменишь ни предмет, ни основания иска. Нельзя обратиться в тот же суд по тем же основаниям к тем же лицам второй раз. Одно дело, когда ты судишься с государством РФ. Другое — когда с РФ плюс какой-то условный Иванов. Это разные формулировки, и выбрать нужно сразу правильно.

У нас с момента события прошёл год, документы собраны, ещё два года в запасе — три года на подачу иска. Мы не спешим: изучаем судебную практику, смотрим на чужие ошибки и заканчиваем подготовку иска в украинский суд.

Андрей Сысоев: А консультантов посоветуете?

Ольга Закутий: Честно — нет: это будет нечестно по отношению к коллегам. Все предлагают разные инструменты, а реализованных кейсов, дошедших до компенсации, просто нет. Скажу одно: крупные юридические компании, для которых важна репутация, прорабатывают вопрос качественно. Но выбирать должен каждый бизнес сам.

Что стоит вынести из этого разговора

• Готовиться нужно до события: рассредоточение активов, укрытия возле рабочих мест, обученные работники, страхование имущества и жизни, письменные алгоритмы поведения.
• В первые часы критичны три вещи: люди, координация с ГСЧС и правильные данные в первичных документах.
• Пакет документов — это не бюрократия, а основа и для НДС-кредита, и для суда, и для реестра убытков.
• Судебный путь — долгий, дорогой и пока без реализованных компенсаций. Но срок на иск — три года, и подать его можно один раз.
• Заявка в реестр RD4U не конкурирует с судом — это параллельный трек, и для малого и среднего бизнеса часто единственный экономически оправданный.

Dextra Law сопровождает бизнес в вопросах фиксации военных убытков, налоговых последствий уничтожения имущества и подготовки исков — от первичных документов до возмещения убытков, нанесённых войной, через украинские суды, ЕСПЧ и международные механизмы. Если вы на этапе сбора документов или выбираете стратегию — напишите нам, обсудим ваш кейс и оценим, какой из путей в вашей ситуации даёт наилучший результат.

Материал подготовлен на основе интервью Клуба финансовых директоров Украины с Ириной Нестеренко и Ольгой Закутий (корпорация «Биосфера»). Смотреть оригинальный выпуск. Цитаты приведены с сокращениями и литературной правкой. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией.